Павлуша Свистоплясов

Я испытываю чувство бесконечной благодарности к творческим людям. Всё, что окружает меня, создано этими беспокойными, талантливыми созидателями. Вот элегантный сотовый телефон со стильными кнопками, дизайнеры разрабатывали его вид, делали всё, чтобы мне было приятно взять его в руку, чувствую, как удобно он лежит в ладони, как рукоятка дуэльного пистолета. Вот книга. Писатель мучался, работал, чтобы я, не спеша, листая страницы, следовал за его мыслью, очарованный поворотами сюжета и поступками симпатичных героев. Вот ручка в стальном корпусе, строгая форма, но как здорово держать её, тактильно ощущая уверенность выводимых на бумаге букв. Всё вокруг порождение человеческой мысли, её взлетов и побед. Я испытываю благоговейное чувство искренней благодарности перед творческими и талантливыми людьми, привносящими в нашу жизнь инновации. Я не помню, кто придумал эти маленькие жёлтенькие листочки с клеем, вылетело из головы, как они вообще называются, вроде «стикеры», но как они многим людям облегчили жизнь.

Кто их придумал был гением наравне с Эйнштейном. Сам я к моему глубочайшему сожалению никакими талантами не обладаю, увы.. Я потребитель, простой потребитель, беру и пользуюсь всеми благами.

Девушки, утомлённые хлестаньем веников, разгорячённые, раскрасневшиеся от жара парной, обмотались простынями и, полулёжа на кушетках, неторопливо пили кофе. Маленький дубовый листочек прилипший к упругой ягодице Татьяны был похож на татуировку…

У неё был необычный талант. Она дарила надежду. Тем, кто упал, тем, кто никогда до этого не мог летать. Стоило ей увидеть сломанные или недоразвитые крылья, как она употребляла все силы, чтобы ободрить, поднять из грязи, вдохнуть новый смысл и ветер в отчаявшихся. Вставши на крыло, они навсегда покидали её, забыв, кому обязаны своим высоким полётом. Она смотрела, как парили спасённые, говорила, это в последний раз, пора подумать о себе. Но, проходя мимо комка перьев, нелепо ползающего по асфальту, подбирала его. Долгими вечерами смазывала «зелёнкой» души чужие ушибы и раны, стирала из печальных глаз недоступность небес, наполняла свежей кровью и подталкивала к открытому окну: - Лети, дурашка. Вырвавшись на волю, носились над крышами, пробуя на вкус неон реклам и светлячки проблесковых маячков.

У него были феноменальные способности. Он жил напротив. Долгими вечерами наблюдал в армейский бинокль, как она врачевала чужие раны: - Ну, погоди, красавица! Поднявшись на чердак, любовно поглаживал вытершийся приклад, зло курил и ждал, когда очередной птенец пролетит над домом.

Р.А.